Главная
Красота
Мода. Стиль
Макияж
Уход за лицом
Уход за телом
Маникюр/Педикюр
Красивые волосы
Парфюмерия
Пластические операции
Бодимодификация
Здоровье
Обо Всем
Болезни/Лечение
Справочник лекарств
Справочник по медицинским и лабораторным анализам
Здоровое питание
Диеты
Контрацепция
Планируем беременность
Беременность
Роды
Спорт
Фитнес
Активный отдых
Уроки стриптиза
Все о Любви
Отношения - он и она
Интим
Хочу замуж!
Свадьба
Брак
Все о романтике
Наши Детки
от 0 до 1 года
от 1 до 3
от 3 до 7
Школьники
Детское здоровье
О Воспитании/Мамам и Папам
Все о развитии ребенка
Мой Дом
Интерьер
Домоводство
Домашние любимцы
Комнатные растения
Сад, огород
Handmade
Кулинария
Салаты и закуски
Супы
Вторые блюда
Выпечка/Сладкие блюда
Постные блюда
Напитки
Сервировка/Посуда
Полезные советы
Психология
Я - Личность
Дружба
Карьера
Стиль жизни
Звездная жизнь/Сплетни
Путешествия
Юмор
Illustrations/Foto/Art/Design
Праздники
Поздравления
Цитаты
Значение Имени
Русские имена. Мужские
Русские имена. Женские
Отчества. Мужские, женские
Православный Именослов (ДЕНЬ АНГЕЛА)
Значение фамилий
Гороскопы
Знаки зодиака. Характеристика личности, любовь и секс
Совместимость знаков зодиака
Детский гороскоп
Зороастрийский гороскоп
Декадный гороскоп
Фильмы онлайн
Комедии
Мелодрама
Мультфильмы/Анимационные
Семейные/Детские
Сериалы
Рейтинги кинофильмов
Полезные сылки
 

Горшок

 
Жили-были мужик да баба. Оба были такие ленивые... Так и норовят — дело на чужие плечи столкнуть, самим бы только не делать... И дверь-то в избу никогда на крюк не закладывали: утром-де вставай, да руки протягивай, да опять крюк скидывай... И так проживем. Вот раз баба и свари каши. А уж и каша сварилась! Румяна да рассыпчата, крупина от крупины так и отваливается. Вынула баба кашу из печи, на стол поставила, маслицем сдобрила. Съели кашу и ложки облизали... Глядь, а в горшке-то сбоку да на донышке приварилась каша, мыть горшок надобно. Вот баба и говорит:
— Ну, мужик, я свое дело сделала — кашу сварила, а горшок тебе мыть!
— Да полно тебе! Мужиково ли дело горшки мыть? И сама вымоешь.
— А и не подумаю!
— И я не стану.
— А не станешь — пусть так стоит!
Сказала баба, сунула горшок на шесток, а сама на лавку. Стоит горшок немытый.
— Баба, а баба! Надобно горшок-то вымыть!
— Сказано — твое дело, ты и мой!
— Ну вот что, баба! Уговор дороже денег: кто завтра первый встанет да перво слово скажет, тому и горшок мыть.
— Ладно, лезь на печь, там видно будет.
Улеглись. Мужик на печи, баба на лавке. Пришла темна ноченька, потом утро настало.
Утром-то никто и не встает. Ни тот, ни другой и не шелохнутся — не хотят горшка мыть.
Бабе надо коровушку поить, доить да в стадо гнать, а она с лавки-то и не подымается.
Соседки уже коровушек прогнали.
— Что это Маланьи-то не видать? Уж всё ли по-здорову?
— Да, бывает, позапозднилась. Обратно пойдем — не встретим ли... И обратно идут — нет Маланьи.
— Да нет уж! Видно, что приключилося!
Соседка и сунься в избу. Хвать! — и дверь не заложена. Неладно что-то. Вошла, огляделась:
— Маланья, матушка!
А баба-то лежит на лавке, во все глаза глядит, сама не шелохнется.
— Почто коровушку-то не прогоняла? Аи, нездоровилось? Молчит баба.
— Да что с тобой приключилось-то? Почто молчишь? Молчит баба, ни слова не говорит.
— Господи помилуй! Да где у тебя мужик-то?.. Василий, а Василий! Глянула на печь, а Василий там лежит, глаза открыты и не
ворохнётся.
— Что у тебя с женой-то? Ай, попритчилось?
Молчит мужик, что воды в рот набрал. Всполошилась соседка:
— Пойти сказать бабам! — Побежала по деревне: — Ой, бабоньки! Неладно ведь у Маланьи с Василием: лежат пластом — одна на лавке, другой на печи. Глазоньками глядят, а словечушка не молвят. Уж не порча ли напущена?
Прибежали бабы, причитают около них:
— Матушки! Да что это с вами подеялось-то? Маланьюшка! Васильюшка! Да почто молчите-то?
Молчат оба, что убитые.
— Да бегите, бабы, за попом! Дело-то совсем неладно выходит. Сбегали. Пришел поп.
— Вот, батюшка, лежат оба — не шелохнутся; глазоньки открыты, а словечушка не молвят. Уж не попорчены ли?
Поп бороду расправил — да к печке:
— Василий, раб божий! Что приключилось-то? Молчит мужик.
Поп — к лавке:
— Раба божия! Что с мужем-то? Молчит баба.
Соседки поговорили, поговорили да и вон из избы. Дело не стоит: кому печку топить, кому ребят кормить, у кого цыплята, у кого поросята. Поп и говорит:
— Ну, православные, уж так-то оставить их боязно, посидите кто-нибудь.
Той некогда, другой некогда.
— Да вот,— говорят,— бабка-то Степанида пусть посидит, у нее не ребята плачут — одна живет.
А бабка Степанида поклонилась и говорит:
— Да нет, батюшка: даром никто работать не станет! А положи жалованье, так посижу.
— Да какое же тебе жалованье положить? — спрашивает поп, да и повел глазами-то по избе. А у двери висит на стенке рваная Маланьина кацавейка, вата клоками болтается.— Да вот,— говорит поп,— возьми кацавейку-то. Плоха, плоха, а все годится хоть ноги прикрыть.
Только это он проговорил, а баба-то, как ошпарена, скок с лавки, середь избы стала, руки в боки.
— Это что же такое? — говорит.— Мое-то добро отдавать? Сама еще поношу да из своих рученек кому хочу, тому отдам.
Ошалели все. А мужик-то этак тихонько ноги с печи опустил, склонился да и говорит:
— Ну вот, баба, ты перво слово молвила — тебе и горшок мыть.
 
 
загрузка...
 
 

Rambler's Top100
Карта сайта
Служебный вход